Сеть [Buzz] - Андерс де ла Мотт

— Приве-е-ет… — Он пожал протянутую руку, сделав вид, что пытается вспомнить имя собеседника.

— Стоффе. Кристоффер Стенссон, — помог ему мужчина. — Ты учился в Техническом институте на два года позже меня, но большинство курсов проходил вместе с нами…

— Точно, — пробормотал Эйч Пи. — Стоффе, теперь я вспомнил. Рад тебя видеть!

Стало быть, это и есть знаменитый Стоффе. Парень выглядел как копия босса. Сшитый на заказ костюм в тонкую белую полоску, безукоризненная белая рубашка и черный галстук, завязанный идеально симметричным двойным виндзорским узлом. Даже очки и прическа были такие же, как у босса, только Стоффе был как минимум сто восемьдесят пять ростом и тем самым на целый дециметр выше своего кумира.

— Я просто не поверил Филиппу, когда он сказал, что к нам пришел на работу Манге Сандстрём. Подумал, что это твой тезка, но теперь я узнал тебя. Только пойми меня правильно…

Он поднял ладони перед собой.

— ArgosEye — весьма достойное место, но ведь ты был своего рода вундеркиндом в годы учебы и наверняка получил массу интересных предложений. Я не понимаю, почему ты захотел начать с нуля у нас — я имею в виду, такой человек, как ты… да еще и в Пещере троллей?

Стоффе смотрел на Эйч Пи так, словно ожидал какого-то остроумного ответа. Проблема заключалась в том, что у Эйч Пи такового не имелось.

— Видишь ли… э-э-э… — начал он, отчаянно роясь в мозгу, чтобы наскоро сфабриковать подходящую историю. — Дело в том, что…

— Вы слыхали? Какой ужас, черт подери! Здесь, в Швеции!

Откуда-то слева появился Деян с айфоном наперевес. Эйч Пи перевел дух, спасенный ударом гонга.

— Ты о чем?

— О бомбе! О бомбах! Только не говорите мне, что вы еще не слышали!

Эйч Пи и Стоффе синхронно покачали головами.

— Полчаса назад какой-то псих взорвал самого себя бомбой прямо на Дроттнинггатан. СМИ просто захлебываются…

Он протянул вперед свой телефон, чтобы показать, что он имеет в виду.

Самоубийца с бомбами в самом сердце Стокгольма

* * *

Душ она принимала особенно долго. Постепенно поворачивала ручку, добавляя горячей воды, и поворачивалась вокруг себя, давая приятному теплу распространиться по телу. Оборот за оборотом, пока кожа не начала гореть и стало совсем невмоготу.

Затем она побрила ноги, заодно проведя тримминг в других стратегически важных местах.

Нашла свое самое красивое белье, надела белую рубашку и джинсы, висевшие в дальнем углу шкафа, потому что, на ее вкус, они были слишком облегающими.

Затем уложила волосы феном, наложила макияж перед зеркалом в холле и сделала шаг назад, чтобы оглядеть результат.

Она не узнавала сама себя.

* * *

Едва Филипп поднялся, как гул голосов в VIP-зале ресторана стих. Здесь собралось около ста человек, если Эйч Пи правильно сосчитал, — большинство, судя по всему, деловые знакомые. Похоже, ни один из супругов Аргос не тратил время на то, чтобы обзавестись настоящими друзьями. Бизнес превыше всего.

— Как все вы, наверное, уже слышали, сегодня в городе произошли драматические события, — начал Филипп. — Судя по всему, многие улицы до сих пор перегорожены, общественный транспорт не работает, так что добраться домой будет непросто. Но мой дорогой друг Бари… — он указал рукой на владельца ресторана, стоявшего у стены, — обещал держать бар открытым, сколько потребуется.

По залу пронеслось радостное оживление, и Филипп дал ему отзвучать, прежде чем продолжить.

— Но для тех из вас, кто работает на меня, хочу сказать — завтра в десять совещание с начальниками отделов. Я прекрасно понимаю, что завтра воскресенье и вы заслужили отдых, однако события сегодняшнего дня несколько изменили ситуацию…

Он поднял свой бокал.

— На этом позвольте нам с Моникой поблагодарить вас за то, что вы пришли сюда сегодня почтить память нашей дорогой Анны. Она была, как все вы знаете, необыкновенным человеком. Фирма ArgosEye — воплощение ее мечты, дело ее жизни, и я уверен, что она более всего хотела бы видеть предприятие развивающимся по заданному ею пути. За Анну!

Все подняли бокалы.

* * *

Вместо того чтобы вызвать такси, она накинула куртку и спустилась к киоску, торгующему хот-догами. Он был открыт допоздна и делал скидку полицейским и водителям такси — это означало, что там всегда можно было найти машину. Но сегодня у киоска, как назло, стояла одна-единственная тачка. Водитель сказал ей, что на самом деле уже собирался ехать домой, но после некоторых уговоров с применением женского обаяния все же согласился отвезти ее. Заранее определенная цена, отключенный счетчик — такое обычно требовало предъявления полицейского удостоверения.

Он и рассказал ей о взрывах бомб. Смертник-самоубийца, судя по всему, достаточно неуклюжий, но тем не менее…

Прямо в центре Стокгольма!

Просто абсурд!

По словам водителя, весь центр перекрыт, метро не ходит. Весь город был наводнен полицейскими сиренами, так что им пришлось объезжать достаточно далеко, чтобы попасть туда, куда ей было нужно. Две бомбы — единственной жертвой стал сам террорист, но пока не исключена возможность, что их несколько, и все полицейские в городе призваны на дежурство.

В течение нескольких секунд Ребекка раздумывала над тем, не попросить ли его отвезти ее к полицейскому управлению, а не на Эстермальм. Однако она по-прежнему отстранена, и как бы она ни рвалась помочь, ее, скорее всего, не пустят на порог.

Бомбы — не ее проблема, и сегодня она намерена сделать все, чтобы забыть о том хаосе, в который превратилась в последнее время ее жизнь. Переложить ответственность на кого-нибудь другого.

* * *

Вернувшись из туалета, он заметил, как Моника Грегерсон направилась к входной двери, и поймал себя на том, что вздохнул с облегчением. В течение ужина он не раз замечал, что она смотрит на него, и от ее взгляда ему каждый раз почему-то становилось не по себе. Словно ее глаза проникали сквозь дорогой костюм Манге и видели его таким, какой он есть на самом деле.

Если он по-прежнему искал ниточки по поводу смерти Анны, ему, конечно, следовало бы поговорить с сестрой. Однако хозяину ресторана удалось раздобыть несколько такси, и, прежде чем Эйч Пи успел подойти к двери, Моники уже и след простыл.

Может, это и к лучшему…

Насколько разумно пытаться выудить из Моники информацию прямо перед носом у Филиппа? Да и каким образом он начал бы разговор?

«Как ты думаешь, кто прикончил твою сестру?» Или: «Упоминала ли Анна человека под названием Гейм-мастер?»

Очень уместно…

Кроме того, он более или менее твердо решил заморозить пока свое частное расследование — во всяком случае, пока ситуация не стабилизируется… Или еще дольше…